(c) Герой моих пантомим.

В тот август еще мы пили у парапета, 
И ты в моей квартире - шутим, поем, дымим… 
(Ты вряд ли узнал, что стал с этой ночи где-то 
Героем моих истерик и пантомим); 
Когда-нибудь мы действительно вспомним это – 
И не поверится самим. 

Давай чтоб вернули мне озорство и прыть, 
Забрали бы всю сутулость и мягкотелость 
И чтобы меня совсем перестало крыть 
И больше писать стихов тебе не хотелось; 

Чтоб я не рыдала каждый припев, сипя, 
Как крашеная певичка из ресторана. 

Как славно, что ты сидишь сейчас у экрана 
И думаешь, 
Что читаешь 
Не про себя.

Не-до-забытый.

У всех в жизни есть не-до-конца-забытый­-человек.
человек, которого в глубин души всё равно ждёшь. в которого веришь. которого, несмотря ни на что, ревнуешь. наблюдаешь за его жизнью со стороны, узнавая подробности от общих знакомых и из интернета.
считаешь, что он давно забыт, но при встрече перехватывает дыхание. да…
внезапно обнаруживаешь, что он по-прежнему чертовски обаятелен, приветлив и весел. он давно уже не вспоминает о тебе, но ты-то, оказывается, помнишь… в разговоре не вникаешь в смысл сказанного, отводишь глаза, равнодушно роняешь: «спасибо, всё в порядке». а затем он уходит, оставляя тебя наедине с растерянными мыслями.

Не разлюбившие.

Не разлюбившие жестоки,
А не простившие циничны.
Мы невозможно одиноки,
И так же страшно безразличны.
Опять молчим о жизни личной...
А впрочем, некому и слушать.
В руке табличка — «Все отлично!»
И чек за проданную душу…
Не пережившие утрату
Порой совсем невыносимы.
Мы каждый день спешим куда-то,
А жизнь идёт. Проходит мимо.
И понемногу сбившись в стаи,
Быть может чуть сильнее стали.
Но не живя, а выживая,
Бросаем так, как нас бросали.
Уходим, чтоб не возвращали,
Не задержавшись на пороге,
Бредем в неведомые дали,
Но снова по чужой дороге.
Так проще: много не теряя,
Мы только ищем, ищем, ищем…
Быть может кто-то где-то знает,
Как жить таким… не разлюбившим…

Нас пора лечить, ну меня точно.

Ты сужаешь моё пространство, нервно втискиваясь в окно,
я устала от странных танцев, умных книжек и в твой канон
не укладываюсь нисколько, я проигрываю в блэкджэк
и совсем не умею в покер…
я б давно перешла на бег
в другой город. Чужие страны сладко шепчут: "сюда, сюда",
я бежала бы из-под крана, если б мною была вода,
я бежала бы на твой запах - от тебя и опять к тебе,
тихо смылась бы после завтрака и вернулась как раз в обед,
я тянусь к твоим капиллярам, окунаюсь в твои зрачки.
знаешь, кажется, нас на пару очень срочно пора лечить -
мы зависимы друг от друга, как батончики от нуги,
сплетены с тобой туго-туго… я, стоптав свои сапоги,
искалечив вконец запястья, всё равно поверну назад -
я не видела больше счастья после взгляда в твои глаза.(с) 

Пожалуйста, приезжай.

Ранее утро, лето, в кружке - остывший чай.
Я по тебе скучаю. Пожалуйста, приезжай.
Мне некому улыбаться и говорить ерунду.
Пожалуйста, возвращайся, а то я с ума сойду.
Я без тебя сломалась, мне холодно без тебя.
Я листики обрываю с настенного календаря.
Неделя, другая - месяц. Неделя, другая - год.
Мне без тебя... Очень больно, вот.
Ты обещал, что скоро. "Скоро" - уже прошло.
А мне без тебя - ни весело, ни смешно.

Привычки.

от аптек центральных до больничных коек по магистрали именуемой судьбою от пустых витрин от пустых людей от пустого времени посреди недели от пустяка до переполненных коробок от подъездов и до серых остановок по мостовой из камня или пластмассовая радость хуже монеты брошенной на дно реки кабу или фитиль который подожгут как не крути маяк или барханы уже до февраля перечитывая души от гоголя от плит бетонных и до квадратных блоков от углов и изгибов до открытых окон от синих штампов до автографов и ненадуманно но все в одной проруби фонарные столбы словно постовые от пяти до девяти в будни и выходные выжигает тени на черных тротуарах всего один шаг от жизни до мемуара по тропам прямиком в самую чащу да так что бы назад не возвращаться если дело в привычке – оторви и выкинь никому не нужен шов из белых ниток от глубокой комы и до потери пульса их всего два флакона что бы завтра не проснуться от ожогов на коже или того хуже от июля до июля быть простуженным... 

Я не...

Прости, я не из числа твоих пустышек. Я не танцую в клубах полуголая  перед пьяными дядями, я далеко не блондинка, я не мулююсь тоннами, не наклеиваю ресницы, у меня не нарощенные волосы и ногти, мои подруги не тупые суки, а обычные нормальные девчонки, я устаю каждый день с утра и до вечера на каблуках, так что иногда я в кроссовках. Я могу сама за себя постоять, поддержать разговор даже с твоими друзьями. Могу накричать, пусть порою и матом, зато не хлопаю тупыми глазами и не стучу ножкой. Я живая, а не кукла. Умей отличать. Я не как твои соски, пусть они и на каблуках, но все равно на подсосе. 

Люди уходят.

Люди уходят тихо, почти неслышно. Просто кому-то ты перестал быть ближним, просто кому-то стал ты излишне важным, чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды. Люди уходят. То от скандальной пыли, то от того, что когда-то они любили... То от того, что так важно им до сих пор. Люди уходят, как будто другим в укор, словно сказать пытаются, как не надо. 

Только у каждого - свой показатель правды, индекс терпения, степень "пошло все к черту...", свой человечек в памяти перечеркнут... Так что не видят. Не знают чужих ошибок. 
А за закрытой дверью тихо стучат часы. В каждом из вновь ушедших - встроенные весы. Боль перевесила снова запас улыбок. 

Люди уходят. Медленно по ступеням, снова с седьмого* на первый. Опять на дно. Думать о прошлом, скучать и цедить вино, мысленно каяться, падая на колени... Это так глупо, что надо бы перестать, вдруг задержаться, пусть даже у самой двери, вспомнить, что было - и снова себе поверить. Взвесить все трезво - и только потом решать.

Люди уходят. Тихо. Почти неслышно. Просто кому-то ты перестал быть ближним, просто кому-то стал ты излишне важным, чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды... В каждом печать незаконченной им войны. Люди уходят, чтоб возвращаться в сны.

Любил.

я не любил её, мне просто было в кайф, 
когда она сопела мирно рядом, 
и провожала по утрам влюбленным взглядом... 
-------
я не любил ее, мне было хорошо, 
ни одиночества с ней не было, ни скуки. 
мне было по фигу их сколько там ещё, 
но мне не нравились на ней чужие руки. 
-------
я не любил её, но помнил всё о ней: 
любимые цветы и тон помады, 
всех тараканов в голове и всех друзей. 
зачем-то мне всё это было надо. 
--------
я не любил её и никогда не врал, 
я тормозил её - малыш, всё несерьёзно. 
рассказывал, когда и с кем я спал, 
но сам боялся на щеках увидеть слёзы. 
--------
я не любил её, меня манила страсть, 
когда шептала: "хочешь, рядом буду?" 
да, я боялся сдаться и пропасть, 
когда скользили ниже её губы. 
--------
я не любил её, но слушал её пульс, 
пытался отогреть её ладони. 
когда она теряла верный курс, 
я возвращал её настойчивым: "родная..." 
---------
я не любил её, мне нравился в ней шарм, 
улыбка и ямочки на пояснице. 
в попытках отыскать, где мой журавль, 
я называл её "моя синица". 
---------
я не любил ее?

Они все равно уйдут, я это знала.

Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.

Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.

Они все равно уйдут.

А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ему показать.”

Они уйдут.

А если не захотят уйти сами - ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.

А чего ты хотела. Ты все знала заранее.

Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.

Они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о мужчинах в твоей жизни, останется любимая мужская рубаха, длинная, до середины бедра - можно ходить по дому без шортов, в одних носках.

И на том спасибо.

Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. Без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги - не для кого строить планы, рвать нервы и выщипывать брови.

И потом - они все равно уйдут.

Ты даже не сможешь на них за это разозлиться.

Ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих - и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. И черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.

Но ты им правда рада. Ибо они ушли - но ты-то осталась, и они остались в тебе.

И такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя учеба, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа - ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад училась с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот... Кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?

И когда кто-то из них появляется - да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я... когда мы...

Деточка, послушай, они же все равно уйдут.

И уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?

Будда учил: не привязывайся.

“Вали в монастырь, бэйба” - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.

Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.

Или выходишь из зала сама. В последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.

И герои так неуловимо похожи - какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. Как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло - он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.

Что-то, видать, во мне.

Чего-то, видать, не хватает - или слишком много дано.

И ты даже не удивляешься больше, когда они правда уходят - и отрешенно так, кивая - да, я так и знала.

Не забывала.

Память по твоим словечкам, вещам, подаркам,
Нашим теркам, фоткам, прогулкам, паркам –
Ходит как по горной деревне после обвала.
А у бывшей большой любви, где-то в ноябре
Первенец родился, назвали Марком.
Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе,
Если бы когда-нибудь забывала.

Что ты делал? Учил своим параноидальным
Фильмам, фразам, таскал по лучшим своим едальням,
Ставил музыку, был ближайшим, всегдашним, дальним,
Резал сыр тупой стороной ножа.
За три года не-встречи дадут медаль нам.
Правда, руку на сердце положа,

Где-то после плохого дня или двух бутылок
Мне все снится твой кругло выстриженный затылок;
Иногда я думаю, что с тебя
Началась череда всех вот этих холодных и милых
Вежливых, усталых, кривых ухмылок
Мальчиков, что спят со мной, не любя.
Просто ты меня больше не защищаешь.
Вероятно, ты то же самое ощущаешь,
Где-то в самой чертовой глубине –
Хотя дай тебе Бог,
чтоб не.

Утром.

Мороз разрезает лёгкие пополам 
Как-то даже уже не важно 
С кем ты и как ты там.
Будем судить по годам.
Нам друг друга ещё слишком рано.
НО
Я однажды пришла бы в рваном
В четыре утра на чай
Пешком. С другого конца страны.
В лучшем случает ты ждал бы уже у двери.

Но случай не лучший. Я здесь, а ты там.
Докурю последнюю. Разведу себя по домам.

Люди с утра появляются как маршрутки
Только после семи. Когда уходят с трас проститутки
К своим маленьким детям или седым мужьям.

А ты вонзаешь кинжал обиды куда-то в рёбра.
И я почти истекаю краской
на твоей посадочной полосе.
Ничего уже не понимаем. Оба.
И громко молчим о ласке.
И громко молчим совсем.

Нет, Руки не опустились
Вот Променя лишь отсутствие зажигалки

Ведь ты не ворвёшься однажды утром. В дрова.
Просить кофе без сахара и тяжелую сигарету.
Ты плюёшь в мой телефон все лучшие слова
И он тоже уже смирился.
И никто не требует лета.

Мне бы спрятать тебя в карман рубашки
Или в манжеты на рукавах,
Но карманы увы справа,

Я тебя отдаю с молотка. В стихах.
Хотя понимаю, что не имею права.

П.С.
Люди входят в жизнь как стадо баранов
Не думая и не глядя.
Я смотрю как у них из под ног вылетает подохший снег.
Я отдаю тебя с молотка скорее всего - Рано.
Скорее всего вряд ли.Скорее всего себе.сто в стужу
Всё никак не вынимаются из карманов
Я знаю ты никогда не придёшь под ужин
Как конь - в пальто, но на голое тело, и вдребезги пьяным.
С тем что пару часов тому было ещё цветами. 

Мои руки снова требуют кипятка
Но краны твои не раскалить и сваркой
Я отдаю сегодня тебя с молотка
и болит 

ЦЭ

мне десять.я уже умею готовить.подруги мамы заходят,хвалят,норовят приласкать.мне десять.мама купит велосипед,машинку и пачку таблеток.соседка встретит, предложит горсть противных конфет.мне десять.я мечтаю о жене,семье и чтоб пять детей.а пока я сбегаю в окно,слышу мамины крики:"милый,где?" мне десять.кате тоже.она держала мою руку и нежно касалась щеки;я не знаю,как так,но дребезжали виски.мне десять.я не опаздываю и учусь на отлично.у взрослой маши что-то спросил,ответила- "это личное".мне десять.мама,расскажи мне о личном.мама молчит.моя мама - самая волшебная птица.мне десять.я люблю мармелад,братьев гримм и варенье.я не люблю вопросов.нет,не болею.пройдёт.со временем.мне десять.моё тело не спит ночами,днями,снотворными.врачи заходят,пожимают плечами.разворачиваются,выходят мыть руки в уборную.мне десять.и жизнь как кадр на "мыльницу".мне никогда не будет одиннадцать. 

Урок литературы. Тютчев.

Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.

Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела,
Как души смотрят с высоты
На брошенное тело...

О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..

Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени,-
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.

Марта.

мне хочется кричать бубнить и петь 
вышептывать и мять его губами 
мне хочется смотреть смотреть смотреть 
мне хочется его в ладони плавить 
тиранить мучить и любить - браня 
и не сменять на лучшее иное 
и знать что оно выбрало меня 
и знать что дальше побежит за мною 
мне хочется держать его в руке 
и пальцами перебирать несмело 
и написать его на чердаке 
в пыли на книжке на дороге мелом 
душа уходит в пятки не спеша 
к чему ей суетиться в этом мире 
все чем владела глупая душа 
я отдала ему на три четыре 
и вот теперь хочу его кричать 
дарить другим на каждом перекрестке 
касаться букв и острием меча 
делить его на отдаваний плоскость 
и на испанское la luz del mar 
а впрочем - что там слитно ли раздельно 
а им покорена. мой демон, мой кошмар 
мой страстный сон на простынях отельных 

вышептываю под конец с другими 
одно одно: твое, любимый, имя

Гордон на заметку журналистам.

Мой любимый прием - когда я задаю вопрос, человек на него отвечает, а я следующего вопроса не задаю. Просто молчу. Возникает пауза, и человек думает, что, возможно, я что-то не понял или он не договорил. Обычно собеседник этой паузы не выдерживает. И начинает говорить дальше. Тогда наступает самый интересный момент. Его может прорвать на откровения, он может дать информацию, которую не хотел давать. Это хорошо используется во всех переговорах, когда необходимо получить информацию.

Александр Гордон.

"Нам навязали ещё в детстве, будто бы мы должны быть счастливыми. Хотя на самом-то деле мы можем быть счастливы. Но мы же не ангелы. И вот уже потолок стал чёрным от наших крылышек, которыми мы об него бъёмся..."

(ц)

Это просто возраст такой, когда у человека весь мир болит.

Помнишь?

12 ночи, 
плеер в кармане куртки, 
а я ищу его глаза из окон маршрутки.

ты сейчас обо мне или помнишь или не помнишь. 
узнать бы точно. 
буду дождем, азбукой морзе 
стучать в ладони - ну, вспомни, вспомни

Critics

[Хью Лори/Hugh Laurie] - {Пусть они говорят/Let Them Talk} (2011) 

[Жанр]: виски с содовой, сигарный дым и настоящий блюз, детка. 

Быть может Вы из тех людей, которые знают Хью Лори лишь как актёра знаменитого американского сериала [House M.D]. Но немаловажным будет упомянуть, что это чуть ли не самая малозначимая его роль во всей карьере великолепного актера, писателя, музыканта. "Шоу Фрая и Лори", "Дживс и Вустер" - эти два проекта изменили жизнь английской комедии современности. 
Так что можете быть смело уверены в том, что {Let Them Talk} - это не проект новоиспечённой звезды, уверенной в том, что альбом окупится - а остальное не суть важно. 

Нет-нет, друзья, {Let Them Talk} - это блюз, джаз, кабаре самого высокого качества. "Белые люди так не играют",- сказали бы афроамериканцы - но они не подписаны на этот паблик. 
Большинство авторитетных изданий не ограничивают Лори одним из жанров, они просто пишут "fucking genius" - и с этим крайне тяжело не согласиться. Искренность слов и голоса гениального британца западут вам в душу надолго, это можно гарантировать чуть ли не со 100% уверенностью. 

Послушайте и убедитесь. 

10 из 10

(с) Екатерина Перченкова

когда прилетит голубой вертолет
с большой стрекозой небывалого сходства
и кончится детство, - никто не умрет.
взялось из воды – и вода заберет,
из сердца - и сердце запнется.

протяжен ли звук, коротка ли верста,
крепка ли твоя деревянная стать,
прозрачен ли хмурый осенний
хрусталик, когда ты читаешь с листа
колючие знаки растений.

уснул кем попало, а встал часовым:
гляди, спотыкаясь на зябкой аллее,
как страшно устроен, и сломан, и склеен
пластмассовый шарик больной головы
на тоненькой шее.

темнейшему детству, слепому родству,
что тлеет у самого сердца и выше,
скажи через силу: кого я зову,
кому я живу эту жизнь, как траву,
как облако, слышишь, ты слышишь?

Прошлое - настоящее.

А завтра все начнется снова. Школа, звонки, репетиции. Я прощусь с этими мыслями, эх, как бы не спиться бы... Скоро концерты, микрофон, музыка - счастлива, а потом все закончится, а дальше что? Взгляды в прошедшее, безнадежно, но искренне. Сигарета, тупые амбиции. Уходить без сознания, автопилотом до дома, до пяти утра у монитора. И лето. Здравствуй. Я ждала тебя очень. Новая мини жизни, как бы без вас, лишь для себя. Осень - жизнь прошлым заново. Все мы иногда живем прошлым, а я так и не возвращаюсь в настоящее.

Самое сложное в жизни.

друзья уезжают, друзей провожают, пустые вокзалы. и тлеют в гортани слова на прощанье, что ты не сказала. и в сердце - иголка. и хочется - волком. но - куришь, смеешься. так люди - лавины проносятся мимо, а ты остаешься. так люди уходят, так всё происходит сумбурно и едко. ты больше не в списке любимых и близких. ты выбыла, детка. друзья уезжают, друзья оставляют, печаль и усталость. ты мёрзнешь сутуло, ты всё-таки дура как оказалось.

Плохие девочки.

…Давай будем плохими девочками? Снимем кружевные трусики, и алые юбочки. У меня есть две таблеточки экстази. Ну или как их зовут по научному? С ними чудесно так, и воздушно, будто на карусели вдетстве. Давай же, глотай послушно, мы будем очень плохими девочками. 
…Давай накрасимся ярко, как Ненси, чтобыла с Сидом, а потом заболеем ВИЧем, а может быть даже СПИДом. И все будут вздыхать так тяжко, а мы улыбаться скромно, теперь мы с тобой бедняжки, теперьмы с тобой оторвы.  
…Давай кокаин нюхать, который покупает Витька. Он художник, ему можно, ну а мы просто плохие. А потом наш сосед, и спиды, а ещё героин с Колей. Запомни детка, эта так круто, мы отныне плохие. Безумно плохие.  
… Давай чёрным вихрем сменим косички, а гольфы щедро на чулки поменяем, так поступает все очень плохие, я это знаю, проэто читала. Я буду смелее, со своим третьим, ты же брутальнее со вторым, мы будем как Бони и Клайд вместе, только полом пока одним.  
… Давай забудем про комплексы, и сядем начудную диету: Кофе, героин, сигареты, кофе, героин, сигареты… У тебя будет ана,я возьму себе мию. Вечно глубокие, депресивно больные. Это же модно, об этом надрывно кричит вог, так что диета: Героин, сигарета, героин, сигарета… 

… Давай научимся слушать транс, втягивая мутный дым кальяна, а потом, улыбаясь кричать, снова себя разрезая. Кровь наполу, и на стенках ванны, это так трагично, но не много, чуть-чуть, баянно.Лучше лсд, или опять спиды, а потом в клуб на пару ночей, нас поимеет совсем незнакомый, но крутой, популярный диджей. …
Давай убьём кого-нибудь дерзко, начнём схомячков и кошек, А затем вступим в секту, не знаю зачем, но будет клёво. А ещё украдём жвачку, а затем сигареты и пиво, ну а потом забудем про жрачку, и наконец, угоним машину. БМВ, ограниченный выпуск, нас поймают почти, что сразу,но отпустят, таких невинных, таких больных, и таких несчастных.
… Давай снимем своё кино, о любви, о болезнях разных, и его покажут на ТВ, после нашей смерти ужасной. От передозировки, или от того же СПИДа, а может просто машина ночью сбила, темно же, ни фига не видно, да и кому будет дело, чьё там на трасе пьяное тело?
Фильм покажут, и даже выложат на ютубе, и всё удивлёно скажут «Какие плохие, просто безумно», и молча вздохнут за чем то, забыв про фильм через час, но это уже другое, это уже не про нас.

Hey, God!

Заставляя пережить все это, принять сложное, но самостоятельное решение – ты делаешь меня сильнее. Я знаю. Тысячи слов не расскажут о моих чувствах. Есть и за и против. Все эти плюсы и минусы сводят с ума! Слышишь, ты слышишь? Пульс зашкаливает. Наступает ночь. И снова, снова бессонница! А знаешь все почему? Да потому что в голове эти голоса, что разрывают на части. И сейчас, когда я пишу это – 04.21.Каждый раз, я прихожу к одному, что хочу научиться засыпать раньше пяти утра.  
Доброе утро – неплохо начинается день. Разве? Эй, Бог, ты это видишь?! Смирилась. Никто не примет настолько для меня правильного решения,как сама я. Позитивно. Продолжаю думать. Знаешь, я и правда перестала бояться. Рассуждения.Все будет – как итог.  
Простые незамысловатые предложения на миллионах страниц,вырванных из тетради, в клеточку. Перечитываю… а смысл в чем? Забыла. Но пару минут назад это было так важно, так необходимо, как воздух. Так боялась забыть.Веришь? А в груди так пусто… только на листочках красивые фразы… пять утра..эй, Бог, спокойной ночи. 

Мы знали.

все кончается вот так.   

одной смской. или долгим разговором в кафе. или звонком. иногда правильнее,  
иногда хуже.   

но каждый когда-то говорил это: "извини, мы больше не можем быть  
вместе."   

после этой фразы обычно говорят много, или не говорят вовсе, но что-то  
происходит.   

кто-то плачет, кто-то чувствует себя плохим человеком, или наоборот кому-то  
наплевать, а кто-то раздавлен.   

и знаете, мы забываем только одно. что когда мы начинали эти отношения, мы  
знали. что все закончится.   

одной смской. или долгим разговором в кафе. или банальным звонком.   

но мы согласились на это, чтобы просто какое-то время чувствовать себя не  
такими одинокими.

Прощай.

Прости меня, прошедшая любовь. 
Концовки фраз глотаю на прощанье, 
За дрожь в руках, за поднятую бровь, 
И влажных глаз последнее свиданье. 

Прости, что я не буду приезжать 
И за гудков коротких монотонность. 
Прости, что не умеешь забывать, 
Прощальных взглядов тяжкую холодность. 

Прости меня за будущее «Вы». 
Случайных встреч не поданного вида. 
За сладкие обманчивые сны, 
За губ не зацелованных обиду. 

Прости за мой прощальный стих, 
Последний взгляд, последнюю печаль, 
За капельки дождя ресниц твоих 
И за не « До свиданья», а « Прощай»!