Не с того света, а с новой жизни.

я пишу тебе с того света, мама. здесь воздух по консистенции как песок,
солнце почему-то заходит вечером на восток,
я последнюю жизнь в этом теле, - на все жизни оно одно,
здесь ужасно холодно и темно.
день здесь короче нашего, мам, где-то наверно, в треть.
я сутками пью «Ca Del Bosko», стараясь добрей смотреть –
и все пытаюсь нащупать дно.
я пишу тебе с того света, мама. я пытаюсь врать, что больше его не люблю.
у меня здесь отпуск, друзья, и черепаха, с какой я сплю,
такая сила таится в нем, такая в нем наглеца,
поэтому у меня оправдание, что алкоголю нету края или конца. 
здесь своя «Рублевка», мам. тут вообще от названий кружится голова,
до ближайшей станции – час на маршрутке, до города – вовсе два.
ни одного сообщения. ни даже короткого письмеца.
я пишу тебе с того света, мама. здесь плохая связь, все стены из кирпичей.
я вспоминаю, сколько родинок там, на его плече.
здесь ежедневно снег, ежесуточно крутит мгла.
я тягучая как магнит, упрямая, как скала.
вот так продолжать влюбляться, сажать их всех в первый ряд,
и видеть в глазах огонь – так они горят.
могла ли я думать об этом раньше, мам? мне кажется, не могла…
я пишу тебе с того света, мама. здесь дни измеряются пачками сигарет,
его двадцатью, и моими усталыми тысячей лет.
я сгребаю в себя охапками встречи: каждая мелочь мне тут важна,
мне все мнится, что я здесь кому-нибудь да нужна,
мне все снится ночами поезд и стук колес,
и та чушь, которую он у трапа зачем-то нес.
я обещала ему быть нежной с другими, мам. и мне кажется, я нежна.
я пишу тебе с того света, мама. здесь я ржавый большой замок,
что висит у входа… знаешь, мам, а голос его – замолк.
так не хватает карих его очей,
будто он носил меня в связке своих ключей.
и потерял. заменил на всяческих Инн и Кать –
но мне не хочется это знать.